.
Кузница кадров-РВВДКУ
Десантура.ру - всё о ВДВ и спецназе
Воздушно-Десантные войска
СОЮЗ ДЕСАНТНИКОВ РОССИИ
345POLK
www.soldat.ru
www.oficery.ru
Сайт студии "Голубые молнии"
Сайт российских солдат
Автосервис ВДВ
Официальная РОССИЯ
Федеральная служба государственной статистики
bitic.ru - сайт разработчика
Сайт "Боевое Братство"
ПОИСК ПОГИБШИХ
Победители - солдаты Великой войны
Первый Государственный испытательный космодром Минобороны России
Военная песня
Защитники родины - Сайт о русских солдатах.
Музей ВДВ Крылатая гвардия
Цусима.SU
КОНКРЕТНО.TV
сайт "БОЕВОЕ БРАТСТВО" города Самары

"Как бы ни было велико желание Мира, никогда не следует жертвовать Безопасностью и Честью Страны" Фридрих Великий.

"Даже смерть не является оправданием невыполнения боевого приказа". В. Ф. Маргелов.


"Клятва тридцати девяти на высоте 3234"
Расположение 345 опдп в Баграме
Наши войска в Афганистане
Список погибших 103 вдд

Из дневника командира взвода разведывательной роты 345 опдп
ГОРОДИНСКОГО ВИКТОРА ВАСИЛЬЕВИЧА

5 марта 1982 года

Политическая карта республики Афганистан

После двухнедельного ожидания наконец-то погрузились в Ан-12 и вылетели в Афганистан. В Фергане все офицеры успели познакомиться и сдружиться.

Саша Плющев - с ним я, четыре года учился в училище в одной роте. Еще в училище он отличался мужеством. Выполняя боевые приемы в присутствии Первого секретаря ЦК ВЛКСМ, Саня сломал ногу, но, чтобы не сорвать выступление, отполз в укрытие и дождался окончания этого мероприятия. Начальник училища наградил его за мужество ценным подарком.

Позже, будучи офицером, на крупных учениях Саня десантировался из самолета в боевой машине десанта, за что был награжден орденом "За службу Родине в ВС СССР" III степени. С Сашей Плющевым мы назначены командирами взводов в разведроту.

Саша Попов - скромный, добрый парень. Оканчивал наше училище двумя годами раньше меня. Еще в Фергане я почувствовал особо доброе расположение ко мне с его стороны.

Саша Лаптев - артиллерист, окончил Коломенское училище.

Кроме них в самолете еще несколько офицеров. Летим на большой высоте в кислородных масках. Несколько человек "расписывают пульку", периодически принимая по 150 грамм… Им кислород не нужен… Я тоже попробовал снять маску, дышится так же легко, но скоро закружилась голова. Никто не унывает. Летим навстречу неизвестности. Не верится, что на войну.

Думал ли я, что в первые же три месяца мне лично предстоит выносить из боев убитых Саню Попова и Саню Лаптева, тяжело раненного Саню Плющева?

Приземлились в Баграме. Аэродром в долине на высоте 2 500 метров над уровнем моря. Вокруг долины, горные хребты Гиндукуша, которые тянутся до самых Гималаев. Думал, что до гор 2-3 километра, удивился, когда узнал, что до них не меньше 15-ти километров. Лагерь приятно удивил. Устроен уютно. Офицеры живут в самодельных домиках и в бункерах, с электричеством. Солдаты живут в палатках.

В полку безлюдно. Все на операции уже больше недели. Слышна канонада, в ту сторону одна за другой уходят пары вертолетов огневой поддержки. Поинтересовались нашими потерями - в полку один убит и трое ранены. Пехота понесла намного большие потери.

8 марта 1982 год

С операции возвратилась разведывательная рота, в которую я назначен командиром взвода. Поразил внешний вид личного состава: мокрые насквозь, грязные, в касках и бронежилетах, автоматы с досланными в патронник патронами, гранаты с вкрученными запалами.

Не успев обсохнуть, рота была поднята по тревоге и опять убыла в направлении доносившейся перестрелки.

9 марта 1982 год.

Возвратился с операции полк. Я сразу же отыскал 8-ю роту, в которой служит Серега Астахин (два года не виделись после окончания училища, а крепко дружны были). Встретились холодновато. Ну что ж, Серега только что из боя, двое его солдат ранены. Вечером разведроте поставили задачу на 10 марта - разведать переправу через речку в районе Махмудраки (в скором времени мы окрестили этот кишлак по своему: Махмуд мраки ). Задача не сложная, но волнение какое-то есть - первый раз покидаю базу.

10 марта 1982 год.

Утром выехали с базы. Нашу роту усилили сапёрами и четырьмя танками. Едем прямо по полю, по дороге нельзя - могут быть мины. Думаю, ругать нас будет хозяин крепко, увидев своё поле, перепаханное танковыми гусеницами. Перед нами канал. Переехать можно только по мосту. Саперы спешились с боевых машин и щупами стали прокалывать грунт (миноискатели пластмассовую мину не чувствуют). Нашли! "Душманы" приготовили нам "сюрприз" - итальянскую противотанковую мину. Наша боевая машина не выдерживает таких мин; при наезде, от кумулятивной струи взорвавшейся мины, как правило, погибают члены экипажа. А взрывается мина не обязательно под первой машиной, несколько машин может и пропустить над собой. Так что всем нам остаётся поблагодарить сапёров. Однако мину сняли и дальше в путь, будто ничего не случилось.

Впервые увидел кишлак и афганцев. Пока саперы осматривали брод, к нам подошел старик - афганец с трёхлетней девчушкой. Старик принёс чайник и стал угощать нас чаем. Я поразился: ещё не сошёл снег, а девчушка семенит по нему босыми ножками. Кто-то из офицеров угостил её конфетами. На базу возвратились без происшествий.

13 марта 1982 год.

Заступил в наряд начальником патруля в Баграме. Поужинав, выехали на грузовике на маршрут. В это время на окраине началась перестрелка. Трассирующие пули летали от нас и к нам. Дорога, по которой мы ехали, лежала вдоль фронта. Кругом темно и фары нашей машины были хорошей мишенью. Над головой посвистывало: может шальные, а может быть и по нам били. На обратном пути чуть было не вступили по ошибке в перестрелку с афганскими часовыми, охранявшими взлетную полосу.

18 марта 1982 год.

Все предыдущие дни занимались обслуживанием техники. Солдаты способны без помощи офицеров, за рабочий день, снять, отремонтировать, и установить двигатель.

Ночью выходим на операцию с задачей к утру окружить кишлак недалеко от Кабула и уничтожить в нем банду "душман". Опытные офицеры предупреждают, что опасности ожидают нас больше при совершении ночного марша, нежели в самом кишлаке.

19 марта 1982 год.

В 2 часа ночи выехали на операцию. В 5 утра прибыли к месту. Банда ушла заблаговременно, не приняв боя. По дороге нас тоже не беспокоили.

А дорога по истине фронтовая: разрушенные дома, сожженная техника, стреляные гильзы орудий, кругом следы недавних боёв.

21 марта 1982 год.

Ввод и дислокация советских войск в Афганистане

Роту неожиданно подняли по тревоге (мы в это время обедали). В течение 15 минут экипировались и получили задачу: десантироваться ротой с вертолётов посадочным способом в районе Махмудраки и освободить находящегося в плену раненого советского солдата.

Тут же выехали на аэродром, погрузились в вертолёты и взлетели. Нас было 40 человек на пяти вертолётах, а в этом районе "душманы" способны были оказать сопротивление целому полку. Расчёт командования был на внезапность. Над объектом вертолёты сделали несколько заходов, одновременно попарно приземляясь, высаживая нас. Высаживались мы на предгорья, в двухстах метрах от объекта. Объектом была крепость с толстыми глиняными стенами, даже НУРСы вертолётов не пробивали их.

На удалении от объекта "душманы" выставили охранение, и вертолёты приземлялись буквально на позиции "душманских" постов. "Духи" убегали прямо из под вертолётов. Я, выскочив из вертолёта, видел их, но стрелять не мог (не видел я ещё ни чужой, ни нашей крови, не хотел поверить, что нахожусь на войне). Рядом раздалась автоматная очередь и двое "душман" упали… Это наш врач не растерялся, оказав, по совместительству, не медицинскую помощь мне. Мы стали окружать объект. Пробежав по горам, потеряли много сил, а по открытому месту уже казалось, плелись, не укрываясь. Но "душманы" спрятались от вертолётов в дома, не ожидая, что высажен десант. К оружию бросились, когда разведчики ворвались в крепость…

Солдаты смелые, кажется даже беспечные, очень боялся за них. Да и сам я не все предпринял, чтобы обезопасить их и себя; это я понял позже (как говорится: "первый блин всегда комом"). Хотя обошлось без потерь. Пленного не нашли.

В течение боя вертолёты поддерживали нас с воздуха. Мы отошли в пункт сбора, вертолёты приземлились и мы улетели, захватив 11 единиц трофейного оружия у уничтоженных "душман".

Когда летели на задание, нас провожали авиаторы (техники офицеры и прапорщики, солдаты - много народу собралось). Все они дождались нашего возвращения и с восхищением рассматривали нас и трофейную кучу оружия, расспрашивали подробности. Мы ходили героями.

На следующий день нашей разведроте перед полком объявили благодарность. Для всех офицеров роты это был первый бой: все мы прилетели в ДРА одним самолётом 5 марта.

25 марта 1982 год.

Ночью выехали на операцию. Прочёсывали кишлак. Каждый дом - настоящая крепость. Все дворы обнесены стенами трёхметровой высоты. Эти стены образуют настоящий лабиринт улочек. За каждым поворотом можно столкнуться и с "душманом" и со своим.

Нашли "душманский" склад (бочки с тормозной жидкостью, которые "душманы" отбили, по-видимому, у какой-нибудь афганской колоны и использовали, как топливо). Целые бочки мы увезли, а пробитые пулями подожгли. На этой операции погиб один солдат и несколько человек ранены, в том числе командир роты. Нашли мины противотанковые и решили привезти в полк, как трофеи. Солдат нес их в рюкзаке, но оступился и упал на рюкзак. Взрывом солдата разнесло на мелкие кусочки. Дело было ночью, а утром мой солдат соскрёб с машины кусочек мяса и, видимо желая, проверить меня "на прочность", показывает и говорит: "Товарищ старший лейтенант, а ведь это человечина…" Я ответил ему, что это кощунство - называть останки своего товарища "человечиной". Он вздохнул: "Сам могу оказаться на его месте, поэтому не стыжусь".

31 марта 1982 год.

В ночь вышли на операцию тремя ротами. Задача: используя темноту, в пешем порядке выйти к кишлаку Арганхейль, окружить и прочесать его. До кишлака всего 5 километров от базы. Наша рота должна была прочесать кишлак, а две другие роты - блокировать его. Перед кишлаком "душманские" посты обстреляли нас. Мы залегли, ответили из АГСов, несколько залпов сделала артиллерия с базы. Стрелять по нам перестали. Но, как только вошли в кишлак, нас крепко прижали огнем к земле.

Наша рота в этот момент находилась в удобном месте, никто не пострадал, укрылись за насыпь. Зато головная рота оказалась отрезанной от нас. Я внимательно слушал переговоры по радио, там дружище Серёга Астахин. Ему приказывают отходить, а "духи" головы поднять не дают. Противник всего в пятидесяти метрах!

Стали выносить раненых. Рядом со мной положили убитого солдата. Я подумал: "Мёртвому уже легко, а каково теперь его родным?" (Позволил себе так подумать, потому что сам больше боялся за боль жены и мамы, если что случиться со мной, чем за себя.)

Командир послал мой взвод оказать помощь в выносе раненых из боя. Вот бойцы несут кого-то за руки и за ноги (об аккуратности заботиться нет возможности). Спрашиваю: "Кто?", отвечают: "Астахин". "Жив?" - "Убит…" Не верю. Ведь самые счастливые, самые весёлые моменты курсантской жизни у меня связаны с Серёгой… и надо же судьбе, сделать меня свидетелем его смерти! Поэтому стою над ним, как виноватый.

По радио передали, что убит старший лейтенант Попов. Я с пятью бойцами отправился за ним.

Саня прикрывал Серёгин отход. Пуля разбила ему голову, был виден мозг. Сделали перевязку, хотя посчитали его мёртвым. Позже узнали, что он в Кабульском госпитале, жив. Выживет ли? За неделю до этой операции Саня сокрушался: "Не везёт, как только операция - моя очередь заступать дежурным по автопарку…" Это его первый бой.

Прибыли на помощь боевые машины. "Духи" отступили. Одна БМД пятится задом к нам, к ней несут раненого, в этот момент машина наезжает на мину. Взрыв - и ещё один раненый появился. Пришлось отступить и дать слово вертолётам и артиллерии…

Хочется отметить солдат: смелые, рвутся вперёд, но беспечные, пригнутся лишь, когда крепким словцом накроешь их.

20 апреля 1982 год.

На операции не ходили весь апрель. Пересели с БМД на БТР-70. Очень любим свою родную Боевую Машину Десанта за мощность двигателя и вооружения, за маневренность и скорость, но от мин она нас не защищала. В БТР-70 стали чувствовать себя спокойно.

Узнали, что в Кабульском госпитале, так и не придя в сознание, умер Саня Попов. В Рязани осталась жена с ребёнком.

25 апреля 1982 год.

Ночью проснулся от канонады, услышал свист (шипение) снаряда над нашим фанерным домиком и близкий разрыв, чуть стёкла не рассыпались. Ещё несколько разрывов. Прибежал дневальный, кричит, что базу обстреливают.

Наше охранение открыло ответный огонь из орудий, обстрел прекратился. Обошлось благополучно, никого не задело, хотя осколками пробило одну палатку и туалет. (Весёленькая жизнь началась…)

26 апреля 1982 год.

Вечером рота вышла с задачей организовать засаду у кишлака, из которого обстреливают базу. Первый раз пошёл в разведроте: впереди пара дозорных, за ними я с радистом и автоматчиком. Шли тихо, прокладывая безопасный путь роте вдоль дувалов (стен домов).

Страшновато. Могут собаки в домах учуять и выдать нас, можно лицом к лицу столкнуться с "душманским" охранением, можно в темноте сбиться с маршрута и увести роту в сторону от задачи.

На окраине кишлака укрылись в винограднике вдоль дороги. Всю ночь ни кашлянуть, ни закурить. Недалеко прошёл один "душман" (ночью мирные жители не ходят). Мы его не тронули, рассчитывали, что за ним пройдёт остальная группа. Но никто больше не появился. Перед рассветом снялись с места и вернулись на базу.

27 апреля 1982 год.

Опять вышли в засаду на то же место и опять никого не дождались. Вторые сутки ночью работаем, а днём спим.

Май 1982 год.

Готовимся к крупной операции армейского значения по взятию ущелья Панджшер.

Ущелье протянулось в горах более, чем на 70 км. В далёком прошлом англичане не смогли захватить его. Сейчас это ущелье - гнездо мятежников, организовавшихся в армию под предводительством Ахмедшана.

17 мая 1982 год.

Поставлена задача: батальону, усиленному разведротой, десантироваться посадочным способом в районе Бурджаман (46-й км ущелья), расширить захваченную площадку и удерживать её в течение пяти суток, обеспечивая десантирование батальонов соседней дивизии.

Наша разведрота - группа захвата, десантируется первой. Задача моему взводу: сразу после десантирования выдвинуться к мосту, через реку Панджшер, захватить мост, перейти на левый берег и закрепиться как можно выше в горах, не давая противнику вести огонь по приземляющимся вертолётам.

Сегодня уже десантировалась в одном месте пехота. Во время десантирования было подбито три вертолёта…

18 - 31 мая 1982 год.

Провинции Афганистана

Погрузились в вертолёты, взлетели. Летим среди скал. Неприятно, чувствую себя беззащитным, другое дело на земле!

При подлёте к месту приземления вертолёты открыли огонь. Мы тоже через иллюминаторы стали стрелять по пещерам. Приземлились благополучно. Площадка возле горной реки, вокруг снежные вершины. С местностью я знаком по аэрофотоснимкам. Повёл взвод к мосту. Солдаты задыхаются, нагруженные боеприпасами и сухпойком на пять суток (5 суток мы будем действовать самостоятельно; вертолёты будут заняты десантированием в другие районы; 5 суток мы не должны рассчитывать на помощь).

Возле моста взвод обстреляли из пулемёта. Из АГСа подавили его и перебежали мост. Начался изнурительный подъём в гору. Поднимались с утра до темноты. Местами карабкались по скалам, страшно вниз посмотреть. Несколько раз нас неожиданно обстреливали из-за камней, но каждый раз пули просвистывали рядом. Сам я шёл из последних сил, боясь "отключиться" первым. Здесь же в скалах и заночевали. С рассветом всё повторилось. Запас воды кончился. Остался НЗ. Продовольствие ещё в первый день бросили, оставив сахар только. Наконец вышли на плато. Один солдат совсем плох, лежит и делает шестьдесят глубоких вздохов в минуту. Я намочил ему голову и грудь остатками из своей фляги, дал глотнуть воды. Солдат заметно успокоился. Однако вскоре умудрился осушить незаметно флягу своего командира отделения, который занимался оборудованием из камней огневой позиции. Тот простил ему это малодушие, видя жалкий вид своего подчиненного.

Перед нами небольшой спуск к ручью, а дальше опять гора. Двое солдат попросились сходить к ручью. Я чуть было не решился пустить их, но передумал (всего 250 метров до ручья, но место открытое, а вокруг вершины). Солдаты обиделись. А через пять минут я не пожалел о своём решении, иначе не стало бы у меня этих солдат.

Только мы принялись оборудовать позиции, как с гор, с трёх сторон нас стали обстреливать. Мы оказались в незавидном положении. Отстреливаясь, стали отползать к скату. Пули вспахивали землю рядышком, укрыться не за что. Так и ползли минут пять среди фонтанчиков пулевых. Теперь уж точно - повезло, никого не зацепило.

Позже, с высоты, я наблюдал эту площадку. Оказывается, разумнее было бы бежать к скату, а мы ползли, прижимаясь к земле по привычке. Сверху нас, ползущих, было видно, как на ладони.

Семь суток провели мы на этой площадке, по-летнему одеты, почти без воды. Ночью дождь со снегом и ветер, сбивающий с ног (даже в самые суровые русские зимы мне не приходилось мучиться от холода, как теперь). На нас одеты только маскхалаты. Высота около 4000 метров. Днем жара, воды нет, губы потрескались, язык сухой - шершавый, глотать больно, как при ангине.

В это время взвод Саши Плющева спустился к реке. С другого берега ему должны передать для нас батареи к радиостанциям. Мост далеко. Горная река по-весеннему полноводна, шум её далеко слышен. На тои берегу соорудили плотик, попытались перекинуть на наш берег верёвку, но слишком широкой оказалась речка. Тогда Саня разделся, обвязал себя за грудь концом длинной верёвки и бросился в ледяную, бурлящую реку.

С первого раза переплыть не удалось. Сильным течением его снесло вниз и прибило к нашему берегу. Вторая попытка оказалась успешной. Саня рисковал захлебнуться или разбиться о камни-глыбы, торчащие из воды.

На другом берегу за него переживал сам начальник политотдела. Когда Саня переправился, посиневший от холода, то подполковник снял свою одежду и укутал его. Таким образом, Саня обеспечил нас устойчивой связью со штабом, а заодно и водой. (Третий раз Сане Плющеву нашлось место для подвига, два раза - в мирное время, да и теперь - не в бою. Приятно служить с такими товарищами.)

Осматривая вершины в бинокль, я обнаружил в километре от себя "душман". Человек пятнадцать что-то перетаскивали с места на место. Я доложил об этом по радио в штаб. Мне приказали скрытно выдвинуться к вершине и разведать, чем "духи" --------------------

--------------------- Я доложил, что дальше незаметно, в дневное время, пройти невозможно. Меня вернули. (Я переживал, не сочтут ли в штабе мой доклад за трусость? Однако позже меня, наоборот, благодарили за правильную оценку обстановки).

На следующий день к этой вершине с фланга стал подходить по хребту взвод Сани Плющева. Я наблюдал их. С Плющевым шёл командир взвода АГС Саша Лаптев (мы все одним самолётом в ДРА прилетели).

Я попытался предупредить их по радио, чтобы были осторожны - душманы рядом, но Саня Плющев перебил меня, докладывая в штаб, что их обстреляли почти в упор. Саше Плющеву пуля попала в ногу, а Саше Лаптеву - под сердце; в ногу был ранен ещё один солдат, Санин переводчик. Взвод стал отстреливаться и спускаться ко мне. Я с четырьмя солдатами стал подниматься навстречу.

Саша Лаптев был жив, без сознания. Его несли на плащ-палатке, спуская по скалам, четверо солдат. Ещё четверо поочерёдно меняли их. Сержант санинструктор на ходу делал ему переливание крови. Я взглянул на Саню: весь в крови, язык пристёгнут к губе обыкновенной булавкой, чтоб не запал - жутко! Спускали его около двух часов, потому что не было по пути удобной площадки для вертолёта. В самом конце спуска Саша Лаптев умер.

Саша Лаптев спускался сам. Сел на землю и, отталкиваясь руками и здоровой ногой, съезжал с горы. Помочь было некому, посменно несли Лаптева, остальные прикрывали отход. Целый километр по горам пришлось спускаться раненому Плющеву без посторонней помощи. Я с солдатом подхватил его под руки, и так спустили с горы.

Раненый солдат шёл сам, ранения в ногу у него были лёгкими, кости не задеты.

Мой взвод усилили взводом афганских десантников - коммандос. Поначалу я отнёсся к ним с недоверием. Но позже остался доволен.

Афганцы очень уютно располагались в горах, научили нас разводить костёр из травяных корешков. Невооруженным глазом они замечали в горах больше, чем я в бинокль. А когда ночью "душманы" приблизились и открыли по нам огонь, афганский офицер послал в обход "духам" своего пулемётчика. Тот кошкой пробрался во фланг "духам" и неожиданно выпустил по ним всю ленту. "Духи" отступили. (Я бы не решился отправить своего солдата одного в горы. Молодец, командор!)

И мы, и афганские бойцы с нетерпением ждали подхода по ущелью колонны машин. Это означало бы, что всё ущелье захвачено, раз колонна по дороге вдоль реки прошла к нам. А значит и нас сменили бы на отдых.

Вдруг слышу шум на позиции афганского взвода, бегут ко мне и кричат: "Бе-ем-пе! Бе-ем-пе!"(это они так называют советские БМП - Боевые Машины Пехоты.) Я стал рассматривать дорогу в бинокль. Дорога просматривалась километрах в пяти от нас. Никаких БМП я не увидел. И только через 20 минут на дороге показалась головная машина - танк. Оказывается, афганцы прикладывались ухом к земле и прослушивали её. За шесть километров обнаружили колонну!

Напрашивается вывод, что и противник наш так же чувствует себя в горах, так же приспособлен.

Июнь 1982 год.

Географическая карта республики Афганистан

Из Бурджамана мы перелетели в Анаву (14-й км ущелья). Долинка контролируется афганскими и советскими войсками, а вокруг в горах крупные силы "душман". Наша задача: оборонять Анаву и содействовать установлению народной власти.

Опять я с взводом поднялся в горы и занял оборону. На первый взгляд всё было спокойно. Мы в полный рост ходили по своей позиции не одни сутки. И вдруг - залпом, сильнейший огонь открыли по нам "душманы". Пули крошили камни бруствера. Стреляли с гребня напротив нас, с дальности 600 метров. Одновременно обстреляли соседний взвод, который занял горку полтора километра правее нас. Там одного солдата ранили. У нас все целы.

А через две недели "душманы" предприняли попытку проникнуть к нам и перебить спящими, ночью. Я не ожидал от "духов" такой дерзости. Позиция наша возвышалась над окружающей местностью, была выложена из камней, перед самой позицией обрывы. Пытаясь проникнуть на нашу позицию, противник, как мне казалось, рискует быть обнаруженным и уничтоженным без труда. Я ошибался.

Конечно, несмотря на уверенность в крепости своей обороны, я не позволял расслабляться охранению. Обнаружив спящего, жестоко наказывал за это. Каждый час меня будили для выхода на связь со штабом, в это же время мной, или сержантом, проверялись посты.

Пулемётчика крайнего поста, молодого солдата, сильно клонило ко сну. Боясь уснуть, он вылез из своего каменного окопа и взобрался на двухметровую глыбу, рядом с окопом. Прохладный ночной ветер быстро бодрит, отгоняя сон.

"Душманы" подкрались шагов на тридцать - сорок. Неожиданно увидев часового, поняли, что мы не беспечны, дальше красться бесполезно и открыли по нему огонь. Но в темноте, к счастью, промахнулись.

Пулемётчик кубарем скатился с валуна в окоп и стал бить из пулемёта в темноту. Все посты открыли огонь, осветили местность ракетами. Тут бы и пришел конец "гостям", но опять мощный залп с противоположного хребта заставил нас укрыться за бруствер. Только я высунул голову, чтобы корректировать огонь артиллерии, как пуля ударила рядом, и осколком камня мне ссадило переносицу. Лицо в крови, думал - ранило.

Стреляя по хребту, мы стали бросать гранаты вниз, через бруствер, на случай, если "гости" не отказались от "визита". Но бой прекратился, помогли артиллеристы. Я обошел позицию-все целы.

Из-за хребта по гарнизону в Анове стал бить миномет. Наши артиллеристы уже целый месяц "обрабатывают" горы "на слух". Но "душманы" - минометчики прячутся в пещеры и не особенно боятся наших гаубиц.

Услышав характерный хлопок из-за хребта, я хватал трубку радиостанции и сообщал дежурному по гарнизону: "Выстрел!". Он сразу выпускал красную ракету, что означало: "В укрытие!". А еще через 4 секунды прилетала мина.

7 июля 1982 год.

Уже 7 июля, а никаких известий из дома. Оленька обещала, что к этому времени у нас появится сынок. Получил июньские письма от мамы и от Оли. Пишут, что читали в "Юности" о том, что Баграм, где я служу, самое опасное место, что в Баграмской долине и еще в Панджшере основные группировки душман. Оленька в газете прочитала, что на Панджшере уничтожено около 30 банд. Читала и не подозревала, что я нахожусь на этом самом Панджшере, что и мой труд учитывается в цифре "30".

13 июля 1982 год.

Все мысли об Оленьке. "Родила ли?". А писем все нет.

Из минометов обстреливают каждый день. Мы постепенно оборудуем блиндажи. Не хватает бревен. Крыша в один накат вряд ли выдержит прямое попадание.

Сегодня мины рвались прямо в расположении. Ранило одного солдата моей роты. После такого точного огня можно было ожидать больших потерь.

Давно появилась мысль, что "душманам" ничего не стоит заминировать тропу, по которой мы уходим в горы.

Сегодня в очередной раз в горы уходит мой взвод. Что заставило меня, инструктируя дозорных, остановиться на признаках, демаскирующих установленную мину? Не пойму. Ведь сам не особенно верю в возможность зрительно обнаружить ее.

Вышли в горы. Впереди дозорные Ерёмин и Праздничных. Только мы начали подъём, как дозорные остановились и предупредили меня о подозрительном пятнышке на земле, а через 10 шагов - еще об одном. Про себя я усмехнулся, считая, что дозорные излишне усердствуют. Однако присел, внимательно осматривая землю, и разглядел в пыли следы пальцев. Потом хотел подойти осмотреть второе подозрительное место, но задержался, отгоняя солдата, который попытался разгрести землю.

Дозорные мои в это время уселись на камень в двух шагах от второго подозрительного места. Только я шагнул к ним, как на их месте рвануло, поднялся столб дыма и пыли. Все замерли (сейчас дым рассеется, и мы увидим куски своих товарищей). Но дым рассеялся, и мы увидели сидящих на том же месте Еремина и Праздничных, улыбающихся, невредимых, уже ощутивших себя живыми. Оказывается Ерёмин, не веря, что в подозрительном месте может быть мина, бросил в это место камень.

С содроганием вспоминаю этот взрыв, и со смехом - воскрешение Ерёмина и Праздничных. Мы резко приняли вправо, уходя от минного поля. Жутко было делать каждый шаг. Когда нас обстреливали на открытом месте, всё-таки отползали, спасались, жались к земле. Когда под миномётным обстрелом были, боялись прямого попадания, но всё-таки сидели в яме. А тут надо бояться наступить на землю и, в то же время, надо наступить, чтобы уйти.

16 июля 1982 год.

Мы в горах. День прошёл спокойно, нас не обстреливали.

Под вечер по радио меня вызвал Саня Кравченко (хотя часто так меня вызывали, но почему-то сердце сильно застучало). Саня неторопливо сообщил, что 6-го июля у меня родился сын. Тут же на моём командном пункте собрались мои солдаты, поздравили меня. Я достал свои запасы сгущенного молока, развели его, налили всем по кружке, чокнулись за здоровье сына. А с наступлением темноты по этому случаю организовали салют ракетами и трассирующими пулями.

Расположение 345 опдп в Баграме
Вернуться

ИСТОРИЯ 345 ОПДП :: БИОГРАФИИ :: ФОТО 345-ГО ОПДП :: ВЕТЕРАНЫ :: ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ 345 ОПДП :: 345 ОПДП В АФГАНИСТАНЕ :: 345 ОПДП В ЗАКАВКАЗЬЕ